Дневник харпера

Воскресенье. Я у родителей. Работать нельзя, так что самое время заняться фотоохотой.

- Пойдёшь в лес? – спрашиваю стерегущего дом Чижа.

Пёс, не подозревая худого, утвердительно вильнул хвостом.

Поход в лес для Чижа любимое занятие, поскольку порода лайки в нём так и рвётся на охоту. И если он учует зверя, то будет стремиться загнать его на меня, чтобы я этого зверя… нет, не сфотографировал, а застрелил. Правда, у меня нет ружья, но я об этом Чижу не говорю – пусть чувствует себя на охоте.

В лесу мы с Чижом сталкиваемся с тем, что дорога затоплена в одном месте протяжённостью 10 метров, а в другом – и больше 20, так что можно и карасей разводить (фото).

Минуя лужи, идём к цели похода – реке. День солнечный, и снимки должны получиться хорошие.

Подходим к реке. Я её фотографирую, а Чиж начинает есть растущую на её берегу траву (фото). Потом пёс стал лезть к реке, и сорвался с крутого берега в воду, после чего успешно выбрался на сушу.

В одном месте замечаю два поваленных дерева (фото), и начинаю гадать, какому идиоту понадобилось их срубить. Когда я подошёл поближе, то увидел, что обошлось без идиотов – деревья повалили бобры. А в каких целях – поди спроси.

Идём дальше, натыкаясь на многочисленные свидетельства жизнедеятельности бобров: погрызенные деревья, обглоданные ветви, а потом и хатки (фото).

Чиж, не теряя времени, ещё раз свалился в реку, и пару раз ввалился в канавы, которые образовываются на пути ручейка к реке. У бобровой хатки пёс кого-то учуял, и принялся по-особому лаять – так лайки облаивают не чужих людей, а зверя. Мне стоило больших трудов уговорить Чижа не обращать внимания на бобров и идти дальше.

Мы подошли к месту, где в реку, вдоль которой мы шли, впадает другая, поменьше. Здесь мирно плавали утки.

Пока я фотографировал дельту, Чиж ввалился в ту реку, что поменьше. Поскольку этот берег оказался крутым, пёс вылез на противоположный (фото). Увидев это, я начал соображать, как бы это мне вернуть Чижа обратно. Я походил вдоль реки туда и сюда, и наконец решил, что делать.

Река шириной едва ли превышала 2 метра. Я положил на берегу часы, телефон и фотоаппарат на случай, если придётся вымокнуть, подобрал валявшуюся без дела погрызенную палку, и, уперев её в дно, перепрыгнул реку. Далее по плану я должен был перекинуть собаку обратно.

Я взял Чижа на руки, и отметил, что он весит больше, чем я предполагал. Ну да ладно, докину, подумал я, швырнул собаку, и немного не докинул. Чиж побарахтался в реке, и вылез на тот берег, где был я.

Снова взяв собаку на руки, я размахнулся, и – докинул! Ну, то есть не то чтобы я попал Чижом туда, куда хотел – на сушу; пёс приземлился в грязь у самой реки. Похоже, полёты вскружили Чижу голову, поскольку он собрался сунуться в воду, и плыть на тот берег, с которого я пытаюсь его в прямом смысле вышвырнуть.

Сообразив, что на третий бросок у меня не осталось сил, я в отчаянии замахал руками, и закричал:

- Туда!

Пёс послушно вылез на берег, в сторону которого я махал, подошёл к моей рубашке, в которую были завёрнуты часы, телефон и фотоаппарат, и отряхнулся.

С разбега я перепрыгнул реку.

«Да, - подумал я, одевая часы, - всё-таки прыгаю я лучше, чем метаю лаек».

По дороге домой мокрый Чиж искоса поглядывал на меня. На морде у него было написано:

«Ох уж мне эти фотоохоты!».